Шазмар Алекперов

Среди бойцов и влюбленный в театр Касум (Абдул Махмудов), трогательный в этой своей влюбленности, погруженный в постоянные мечты и разговоры о сцене, о роли искусства, кажущегося ему главной силой в преобразовании мира. Но как яростно сражается этот хрупкий человек в последней схватке с Герай-беком, как меняется весь его облик — приходят энергия, стремительность, мгновенность реакций.

В том же отряде борется и Газанфар (Шазмар Алекперов). Он схож с Мирпашой в категоричности решений, но лишен мальчишеского задора своего товарища, куда более суровый и ожесточенный, чем,тот. Ожесточенность Газанфара заставляет его считать, что только выстрел в лицо врага — единственный способ борьбы, достойный революционера.

Интересуют новостройки в Одессе? Не вопрос, интернет поможет. Вот вам Новостройки Одессы в сети. Загляните.

Джалал (Энвер Гасанов) — влюбленный и поэт — живет в мире своих стихов и своей любви. Ему нелегко согласовать этот мир с суровой и трагической реальностью. Ему недостает строгой трезвости взгляда. И он гибнет от пули Герай-бека, добровольно приняв смерть во имя любви.

Семеро героев приходят в картину, и авторы сумели найти для каждого характера особое звучание, выделить в каждом свою тему, свою внутреннюю мелодию, чтобы позже гармонически соединить эти мелодии в общей.

Поэма Самеда Вургуна на первый взгляд лишена крепкого сюжетосложения, четко обозначенной драматической интриги, но кинематографисты и в ее незавершенных очертаниях улавливают напряженность действия, живую устремленность рассказа поэта о минувшем и отсюда пытаются строить свой фильм как остро действенный.

Следуя литературной первооснове, основным конфликтом фильма авторы избирают столкновение семерых комсомольцев с бандой Герай-бека. Но именно здесь кинематографисты оказались в плену традиционных поверхностных решений, когда скороговорка общие места подменяют глубокое осмысление материала, когда стандартные погони и схватки перемещаются в центр действия.

Чистота, вера, бескорыстие комсомольцев — прямой мостик к контакту с народом, с жителями Пейканлы, поначалу встретивших революционный отряд плотно закрытыми окнами, глухим тревожным молчанием людей. Семерым предстоит прорвать кольцо недоверия, страха, отчужденности. Они придут к этому, но более всего волей авторов. Убедительных художественных подтверждений закономерности их нравственной, идейной победы фильм, к сожалению, не дает.

Что заставило крестьян поверить семерым героям? Решиться засеять земли могущественного Герай-бека? Прийти на комсомольский спектакль? Наконец, присоединиться к комсомольцам во время схватки с Герай-беком? В картине нет тому объяснений. Нет, в сущности, и борьбы за души людей, которая в финале сомкнула ряды комсомольцев и декхан и привела в отряд Бахтияра новых бойцов, заменивших его павших друзей.

Единственная серьезная сцена, говорящая о трудном пути комсомольцев к взаимопониманию с крестьянами, —это объяснение Бахтияра и Мирпаши после бессмысленного озорства Мирпаши в мечети да суд товарищей над провинившимся Мирпашой.

Всего этого, конечно, недостаточно и ведет к обеднению в решении главного конфликта. Историческая обреченность Герай-бека выглядела бы убедительнее, если бы авторы показали в картине приход крестьян к осознанному союзу с комсомольцами как единственно возможный для них путь к свободе. Органичней был бы тогда и финал фильма, когда оставшийся в живых (один — из семерых комсомольцев!) Бахтияр получает новый приказ — новое задание. Снова ему предстоит борьба в глухой деревне, подобной Пейканлы. Предстоят бои. Предстоит долгая дорога в будущее, в легенду, которой уже овеяны имена его погибших товарищей.